ТАТЬЯНА АЛЕКСАНДРОВНА МОЛДАНОВА

По своей первой профессии Татьяна Молданова (р. 1951) — математик. Увлечение точными науками пришло к ней еще в пятом классе. И, как это ни странно на первый взгляд, оно во многом объясняется неприятием в детские годы русского языка. Начальную школу Молданова заканчивала в хантыйском селении Юильск, где все преподавание было построено на родном языке. А в Казыме, куда родители Молдановой перебрались в конце 50-х годов, преобладала уже иная языковая среда, хотя сам поселок официально считался национальным. Русский язык, на котором через многие годы Молданова станет писать все свои сказки и повести, воспринимался ею тогда как иностранный. Учиться математике оказалось проще.

— Там не требовалось вдумываться в значение каждого слова, — поясняет она. — Слова были для меня не более чем символы. У меня сразу срабатывал алгоритм решения. Поэтому после школы я сознательно решила пытаться поступать на физмат Ленинградского педагогического института.

В институте Молданова готовилась стать учительницей. Но так получилось, что ей шесть лет пришлось проработать на тюменском заводе «Электрон». Поначалу новая специальность — инженера-программиста на станках с числовым управлением — ее увлекла. Все было в новинку, вызывало неподдельный интерес. Одно время она даже загорелась мыслью поступить в аспирантуру. Но очень скоро, как только изучила все болванки, завод ей наскучил своим однообразием. А тут вдруг телеграмма — умер отец.

Это событие резко изменило всю дальнейшую жизнь Молдановой. Она рассказывает:

— Из памяти никак не выходили последние разговоры с отцом. Незадолго до смерти он рассказал историю нашей собаки. Собака только ощенилась, и отец собирался оставить из всего ее потомства одного кобелька. Собака это почувствовала и в самый последний момент всем кобелькам перегрызла глотку, оставив в живых одну сучку. Она все сделала сознательно. Ей хотелось оставить продолжение своего рода. И отцу это запало в душу. Он вдруг понял, что никому не успел ничего из национальных традиций передать. Не потому, что отец сам ничего не знал. В свое время он великолепно проводил медвежьи праздники. Но этот праздник раньше считался запрещенным. Отца не раз за него преследовали и строго наказывали, а маме в конце 50-х годов даже выговор объявили по партийной линии, когда она сказала, что в этом празднике ничего криминального нет. Поэтому отец обычно уклонялся от разговоров о народных обычаях, не желая, чтобы мы, его дети, испытали в будущем на этой почве какие-либо неприятности. Неприятности нас действительно миновали. А вот страх появился: кто продолжит наш род, как выжить всему нашему народу — хантам? А тут еще решила как-то заглянуть в интернат. А там... Лучше и не вспоминать. Ребятишки были сами себе предоставлены: голодные, оборванные... Глядеть на это сил моих не оказалось. Захотелось что-то изменить. Вот когда я решила все в Тюмени бросить и вернуться в Казым.

Но в родных стенах легче Молдановой не стало. Жизнь в Казыме ей казалась беспросветной. Ее земляки — ханты почти поголовно пьянствовали. У людей давно исчезла вера в будущее. Чему в таких условиях было учить детей? Молдановой захотелось оставить ребятам на всю дальнейшую жизнь какие-то светлые воспоминания о школьных годах. Она стала с ними снимать фильмы, ходить в походы, устраивать вечера. Молданова вспоминает:

— Я хотела, чтобы мои ученики научились себя уважать. До этого им все давали понять, что они чуть ли не негодяи, отбросы общества. Ребята же слышали, как приезжие чуть что пугали своих детишек: не кричи, а то вон хант положит тебя в мешок и унесет с собой. Если родители нас пугали в детстве милиционерами, то «временщики» пугало устроили из хантов. Но странно — чувства обиды у моих учеников не возникало. Дело в том, что они давно уже хантами себя не ощущали. Они не знали прошлого своего народа, национальных традиций, старинных праздников хантов. Пришлось мне приглашать в школу свою маму и просить ее рассказать ребятам о том, как раньше жили северяне. Я стремилась к тому, чтобы у моих учеников появилась гордость за наш маленький народ. Я наперед знала, что школа им ничего не даст для дальнейшей жизни и что их ждет: большинство уйдет в лес — рыбаками, охотниками, оленеводами. Так оно и оказалось. Но я рада, что у моих бывших учеников есть хоть теперь что вспомнить светлого, хорошего.

Работать в школе Молдановой было страшно трудно. Тогда в тридцати километрах от Казыма стали прокладывать газопровод. В родных местах хантов появились первые колышки нового города Белый Яр. Нефтяники и газовики переходили в наступление. Строители перепахали старинные кладбища северян. Но ученики Молдановой не понимали, что происходит. Девчонок манили огни большого города. Они стремились убежать к нефтяникам. Им казалось, что где-то там, впереди, совершенно другая, прекрасная жизнь. Как этих девчонок было убедить в том, что они ошибаются? Как их повернуть лицом к парнишкам Казыма? Вот о чем думала тогда Молданова.

Порой Молдановой казалось, что она сама неизлечимо больна, что у ее народа уже нет никаких надежд на возрождение. И здесь спасением стало обращение к народному искусству, к древним орнаментам хантов, к старинным вышивкам. Это оказалось самым лучшим лечением. Кстати, диссертацию все-таки Молдановой пришлось писать, но не на математические темы, а об орнаментах хантов.

А литературные занятия, так они сопровождают Молданову практически всю жизнь. Сначала она сочиняла сказки для племянниц. Сама их печатала. Сама их переплетала в маленькие книжечки. Однажды эти сказки попались на глаза писателю Еремею Айпину. Ему опыты Молдановой понравились, некоторые сказки он предложил опубликовать в журналах.

Но саму Молданову многие годы мучила бабушкина песня. В детстве она подолгу жила с бабушкой в лесу. Вместе они собирали ягоды, шили национальные одежды, пели. Внучке бабушка первой открыла свои сокровенные тайны, поделилась с ней собственной болью. В начале 30-х годов в глухих таежных районах произошло жестокое кровопролитие. Не желающих подчиниться диктату приезжих людей тогда укрощали силой оружия. За приверженность национальным традициям поплатился в то время и дедушка Молдановой. Его куда-то насильно увезли, и с тех пор никаких достоверных известий родным о нем не поступало. Это были самые черные для бабушки Молдановой дни. Дети умирали один за другим. Только чудо спасло эту семью, как и многие другие, от полного вымирания. Но шли годы, и люди стали забывать о случившейся трагедии. Бабушка этого никак не могла понять. О том страшном времени она сочинила свою песню. Эта песня и побудила Молданову обратиться к трагической судьбе казымских хантов.

В 1987 году повесть Молдановой «В гнездышке одиноком», еще нигде не напечатанная и ходившая по Ханты-Мансийску только в рукописи, прозвучала как выстрел. Оказалось, несколько поколений северян никогда ничего не слышали о драматических Торумлорских событиях.

Историки первые материалы о волнениях среди казымских охотников в 1932—1934 годах опубликовали лишь через шестьдесят с лишним лет. Особенно интересна в этом плане монография А.Головнева «Говорящие культуры». Правда, директор института возрождения обско-угорских народов Е.Немысова вносит поправку:

— Что касается трагических казымских событий, об этом культура ничего не говорит. Головнев по этому вопросу представил только архивные материалы, отражающие точку зрения чекистов 30-х годов. Народ же молчал. Женщины, оставшись после казымских волнений без кормильцев, не знали, как спасти детей. Целая этническая группа хантов, по сути, тогда вымирала. Но до повести Молдановой мир об этой трагедии ничего не знал.

Готовя повесть к публикации, Молданова решила, что ее место не в городе, где все давно пропиталось гнилой атмосферой, а в лесу и что она должна жить так, как веками жили хантыйские охотники. И вот вместе с любимым человеком она переехала в казымскую тайгу к родителям мужа, которые имели в своем хозяйстве свыше 60 оленей. Однако лес ее не принял. В тайге Молданова должна была, по хантыйским обычаям, заготавливать дрова, чистить рыбу, убирать чум, обшивать мужчин. К таким сумасшедшим физическим нагрузкам она не привыкла. Пришлось через год не солоно хлебавши возвращаться в город и потом еще три года исправно посещать всевозможные больницы.

К сожалению, в местной писательской организации одно время бытовало мнение, якобы весь свой творческий потенциал Молданова исчерпала в первой повести «В гнездышке одиноком». Но это оказалось не так.

Новую повесть Молданова назвала «Касания цивилизации». Если в первом произведении она описала бабушкину судьбу, то теперь в центр повествования писательница поставила своих сверстниц из Казыма, у которых по разным причинам жизнь не сложилась.

В книге отражено несколько касаний. Первое связано с приходом в казымскую тайгу геологов, после чего в хантыйских стойбищах появились десятки внебрачных детей, но которых соплеменники, как правило, старались отторгнуть от себя. Вот один конфликт, обозначенный в повести Молдановой. Ее героиня в детстве часто в мыслях искала отца, а мать в это время окончательно спивалась.

Другое касание произошло уже перед выпуском из школы. Как бы тяжело героине Молдановой ни было в отношениях в местными жителями, она хотела верить в счастливое будущее. В поисках своей судьбы она бросилась к приезжим сейсмикам, родила ребенка, но мир ее не понял. Слишком поздно героиня хантыйской писательницы постигла смысл одной стариковской фразы про ее поколение: «Молодые, собравшись в город, надели «дорожное» лицо».

Получилась страшная ситуация. В тайгу девчонкам хода нет, бабушки умерли, домашние очаги погасли. И вот в порыве отчаяния самые бедовые стали отыгрываться на детях. Татьяна Молданова до сих пор с содроганием вспоминает свою знакомую из Казыма, которая, родив в Тюмени ребенка, через несколько дней его задушила, поскольку не видела для малыша будущего.

А дальше — следующее касание, начало стремительного падения. Теперь уже не цивилизация в образе пришлых геологов искала встречи с северянками, а таежницы оказались готовы броситься в объятия города, но который вдруг все дороги перед ними закрыл, оставив только одну — к самым низким слоям общества. В итоге — героиня повести погибает.

— Это повесть о моем поколении, — признается Молданова. — Мы были как бабочки, которые слетались на свет и погибали. Теперь, я вижу, появилось новое поколение хантов, которое, обжегшись на наших ошибках, не торопится, как мы, вкушать плоды цивилизации и пытается осмыслить опыт предков. Вот об этом поколении будет моя третья повесть.

Огрызко В. Писатели и литераторы малочисленных народов Севера и Дальнего Востока: биобиблиогр. справ. Ч. 1.- М.,1998. – С. 457.

 

План мероприятий на октябрь-ноябрь 2016 г.

 

Дата

Время

Название

Ответственный

Место проведения

 

06.10.2016 

15.00 

Презентация сборника стихов эвенского поэта Михаила Колесова «Мне снилось – я был снег»

 

Межрегиональный информационный центр документального культурного наследия малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока совместно с Союзом эвенов РС (Я)

 

Исторический зал Национальной библиотеки РС (Я)

Ленина, 40

01.11.2016

 15.00

Вечер памяти, посвященный 70-летию со дня рождения юкагирского драматурга Геннадия Дьячкова

Межрегиональный информационный центр документального культурного наследия малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока совместно с Советом старейшин юкагирского народа

 

Исторический зал Национальной библиотеки РС (Я)

Ленина, 40