ЮВАН НИКОЛАЕВИЧ ШЕСТАЛОВ

Когда в 1957 году Юван Шесталов впервые пришёл в Ленинградскую писательскую организацию и попросил разрешения прочитать на родном языке свои стихи, все закричали, что ничего по-мансийски не поймут, но он самоуверенно заявил: «Поймёте». Как вспоминала известная переводчица Наталья Грудинина, Шесталов прочитал нечто настолько грозовое и громовое по звучанию, что зал сразу решил: эти стихи о грозе. «А говорили, что не поймёте», — самодоволь­но заметил Шесталов. Грудинину это заело, и она рискнула перевести первые стихи мансийского автора, представившегося студентом Ленинградского педагогического института имени А. И. Герцена.

К первым стихам Шесталова сочувственно отнеслись также Сергей Орлов и Михаил Дудин, а в «Литературной газете» молодого мансийского автора напутствовал Михаил Светлов.

Сразу последовали и книги: в 1958 году в Тюмени на родном языке был издан сборник «Аромат Родины», а в Ленинграде через год в переводах известных поэтов вышла книга «Пойте, мои звёзды».

Удача вскружила голову молодому поэту, и он бросил институт. Так Шесталов впервые продемонстрировал свою невозможность доводить до конца им же самим начатые дела.

Родился Юван Шесталов 22 июня 1937 года в знаменитом, овеянном именем Меншикова, Берёзовском районе. Его дед был шаманом, а отец — одним из первых среди манси коммунистом и председателем колхоза.

По сути, на глазах Шесталова произошли почти все великие потрясения, поставившие мансийский народ на грань гибели. Сначала новая власть, используя силу, заставила старшее поколение отказаться от веры отцов и дедов. Затем она навязала кочевникам оседлый образ жизни. Одновременно через массовое строительство интернатов были предприняты попытки отчуждения детей от родителей. Следующим шагом стало лишение северян своей малой родины. Десятки маленьких селений вдруг в одночасье превратились в неперспективные и практически были уничтожены. Не поэтому ли в родной деревне Шесталов учился только четыре года, а потом отцу пришлось отвезти его в райцентр?

Я помню, как во время празднования в Ханты-Мансийске 50-летия писателя на трибуну поднялся бывший школьный учитель Шесталова — Георгий Дмитриевич Добровольский. Он вспоминал, как в конце 40-х годов в Берёзовской школе впервые был организован класс для детей хантов и манси. Сначала в него попали вместе с Шесталовым всего двенадцать человек. Добровольского тогда потрясло, что большинство ребятишек, которые приехали учиться в Берёзово, никогда раньше не видели электричества. Дома они называли юртами. Когда мимо интерната проезжал автомобиль, ученики спрашивали: а что там на улице хрюкает?

Естественно, отец будущего писателя очень хотел, чтоб его сын продолжил начатую им ломку и окончательно перевернул весь мансийский мир. Но Шесталов тогда ещё не был готов кроли пламенного революционера. В молодости его куда больше занимали мансийские сказки. Не случайно после первого вынужденного в конце 50-х годов возвращения из Ленинграда в Ханты-Мансийск он работать пошёл именно в окружной центр народного творчества. Ему нравилось путешествовать по глухим деревушкам и записывать от старушек позабытые мансийские песни. И кто знает, не в этих ли поездках рождались первые главы повести «Синий ветер каслания», которая потом принесла Шесталову без всякого преувеличения всемирную известность.

Эту повесть писатель дописывал уже на Высших литературных курсах в Москве. И там же, на ВЛК, у него возникла идея «Языческой поэмы», которая в 1978 году была удостоена Государственной премии России.

К слову сказать, Шесталов в советское время считался одним из самых издаваемых писателей Севера: за 35 лет литературной работы он выпустил около 80 книг общим тиражом свыше семи миллионов экземпляров.

Прожив больше четверти века в Ленинграде, Шесталов как-то пришёл к мысли, что детские воспоминания, долгое время питавшие его творчество, почти исчерпаны, а современная жизнь земляков известна ему уже не так хорошо. Чтобы вновь обрести хорошую «литературную форму», он в 1987 году решил насовсем вернуться в родные края. В Ханты-Мансийске ему предложили должность заведующего окружным центром народного творчества. Однако писатель всего за два года умудрился всю работу этого центра развалить.

Триумфального возвращения не получилось. Народ отказал Шесталову в доверии и не избрал его народным депутатом СССР. Соль на раны добавили полупустые клубы Ханты-Мансийского округа, в которых Шесталов проводил свои литературные вечера.

Иное дело было в Ленинграде, где залы в 70-е годы ломились от читателей: для питерцев писатель оставался экзотическим автором, а для земляков — пустословом, не выполняющим обещаний. Шесталову ничего не оставалось делать, как объявить землякам, что он отправляется из Ханты-Мансийска в очередную ссылку — в Ленинград, благо квартиру и дачу он всё это время сохранял за собой.

После неудачного вояжа на родину Шесталов решил поддержать свою литературную репутацию хотя бы в колыбели Октябрьской революции. Поскольку у либералов Ленинграда уже было своё знамя из числа северян (я имею в виду Юрия Рытхэу), Шесталов вошёл в отделившуюся областную писательскую организацию, объединявшую преимущественно писателей консерваторов. Убеждения сотоварищей по цеху его не волновали. Как он сам не раз признавался в кулуарах Центрального Дома литераторов, в новой организации собрались в основном русские, им для поддержки нужен кто-нибудь из национальных авторов, поэтому место под солнцем и издания книг вне очереди ему обеспечены. Расчёт оказался правильным: Шесталова избрали в руководство, помогли выпустить несколько сборников. Правда, позже, когда народ увидел, что, кроме обещаний, ничего нет, Шесталова отовсюду попросили.

Перебегать к либералам Шесталов не рискнул, решив попробовать себя в роли политика и издателя. В 1990 году он объявил о создании журнала финно-угорских народов «Белый журавль» и газеты «Стерх». За счёт своей былой популярности ему удалось собрать небольшие спонсорские средства на первые номера. Но оба издания оказались настолько убогими, правда, с претензиями на руководство всеми северянами, что очень скоро их никто не захотел финансировать.

В конце 1992 года Шесталов позволил втянуть себя в борьбу кучки дельцов и спекулянтов за создание отдельной Мансийской республики, в том числе по причине, что якобы ханты на протяжении столетий угнетали манси, а в реальности организаторы самопровозглашённой республики просто хотели в эпоху смуты урвать в своё безраздельное управление территорию с крупными нефтяными месторождениями. Позже Шесталов откре­стился от борцов за республику, заявив, что он добивался расширения прав манси только в области культуры.

Да, было время, когда писатель решил попробовать свои силы на поприще коммерции. Он даже пытался торговать у себя на родине — в Берёзовском районе — рыбой. Однако удача и на этот раз поэту изменила.

Был у Шесталова ещё один весьма шумный коммерческий проект. Когда несколько лет назад возникла мода на родовые угодья, писатель выпросил у властей под свои затеи небольшую деревушку Малеевка (близ Берёзово). Ему захотелось создать нечто монументальное. Планировался огромный туристический комплекс, гостиницы, хижины. А вершиной всего должен был стать Храм Космического сознания. Но, как всегда, энергии у Шесталова хватило ненадолго. Уже какой год все работы на строительстве замерли. Народ из окрестных сёл в это время не теряется и потихоньку все постройки по брёвнышку разбирает на собственные нужды.

Сейчас Шесталов просит, чтоб его идеи до ума довела районная администрация. Но при этом с землёй писатель расставаться никак не хочет. Родовые угодья ещё могут ему понадобиться.

Ну а что с собственно творчеством? Как считает венгерская исследовательница Каталина Надь, Шесталов, потеряв корни в Земле, обратился к Небу. Но его Храм Космического сознания верующим народам непонятен и глубоко чужд.

Лично у меня такое впечатление, что Шесталов сейчас на распутье. Он ищет новые формы, и иногда у него получаются очень даже неплохие вещи (как, например, эссе о великом венгерском учёном Регули). Но чаще выходит какая-то псевдоинтеллектуальная каша. Писатель пытается совместить несовместимое, объединить все религии. А в итоге — нет ни ярких образов, ни художественных находок. Лишь груда пустых слов, но зато поданных как поток космического сознания.

 

Огрызко В. Писатели и литераторы малочисленных народов Севера и Дальнего Востока: биобиблиогр. справ. Ч. 2.- М.,1998. – С.419.

 

План мероприятий на октябрь-ноябрь 2016 г.

 

Дата

Время

Название

Ответственный

Место проведения

 

06.10.2016 

15.00 

Презентация сборника стихов эвенского поэта Михаила Колесова «Мне снилось – я был снег»

 

Межрегиональный информационный центр документального культурного наследия малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока совместно с Союзом эвенов РС (Я)

 

Исторический зал Национальной библиотеки РС (Я)

Ленина, 40

01.11.2016

 15.00

Вечер памяти, посвященный 70-летию со дня рождения юкагирского драматурга Геннадия Дьячкова

Межрегиональный информационный центр документального культурного наследия малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока совместно с Советом старейшин юкагирского народа

 

Исторический зал Национальной библиотеки РС (Я)

Ленина, 40