Григорий Гибивич Ходжер

Про Григория Ходжера (р. 1929) писать очень лег­ко. В том числе и потому, что он сам в своё время многое что о себе рассказал. Я имею в виду опубли­кованную в 1976 году его повесть «Жизнь моя — био­графия моих книг».

В этом произведении, кажется, всё расставлено по местам и ничего не утаено. Вот, скажем, эпизод, связанный с рождением писателя. Все рыбаки из островного стойбища Верхний Нерген в ожидании ледохода готовили свои оморочки. Все глиняные фанзы с соломенными крышами давно опустели. Народ «караулил» Амур. И только в деревянном руб­леном доме председателя сельсовета паника. Там готовились принимать роды.

Старики ворчали. По неписаным законам тайги нанайка должна рожать в специальном шалаше чоро. Но хозяин дома решил переступить через родовые обычаи. Старики боялись, что это повлияет на исход родов. Но вроде всё обошлось. Единственное, как сказали отцу, его первенец не кричал, захлебнулся. Такие случаи и раньше бывали. В этой ситуации мать обычно откусывала ребенку палец. И ничего страш­ного не происходило. Мало ли у нанайцев рыбаков с откушенными пальцами.

Своего первенца председатель сельсовета ста­рался воспитывать уже в новом духе. Когда подошло время, он без всяких задержек отправил сына в шко­лу. Отец хотел, чтоб его наследник после семилетки обязательно поехал в Ленинград. Однако война со­рвала все эти планы. Вместо Ленинграда сын вынуж­ден был пойти жестянщиком на Малмыжский консервный завод.

В 1947 году правительство приняло программу государственного переселения добровольцев на Южный Сахалин. Отец Ходжера посчитал, что эта программа поможет его сородичам покончить с бед­ностью. Он уговорил 52 нанайские семьи — в основ­ном из села Джуен — поехать осваивать Сахалин. Новым переселенцам выделили огромный район в шести километрах от Поронайска — на берегу зали­ва Терпения, и там они основали нанайский рыболо­вецкий колхоз «Новый путь».

Позже сахалинские впечатления легли в основу первой повести Ходжера «Чайки собираются над морем».

На Сахалине отец не раз пытался уговорить свое­го первенца продолжить учёбу. Ходжер не отнекивал-

ся, он добросовестно пытался поступить в военное училище, но, увы, безуспешно. Был момент, когда ему хотелось отнести документы в Хабаров­ский пединститут. Но там его никто не знал. Зато в Николаевске-на-Амуре, в Педучилище народов Севера учился друг детства Фёдор Тумали. И так получилось, что последнюю точку в выборе института поставил брат друга - известный лыжник Михаил Тумали, взявший Ходжера с собой в Ленин­град.

Окончив в 1956 году исторический факультет Ленинградского университета, Ходжер вернулся в Хабаровск. В краевом отделе народного образо­вания его собирались направить директором национальной школы в На­найский район. Однако местные писатели посчитали, что будет больше пользы, если Ходжер станет работать в краевой газете «Тихоокеанская звез­да» (к тому времени выпускник Ленинградского университета опублико­вал на русском языке несколько рассказов, принял участие в III Всесоюз­ном совещании молодых писателей, где обсуждался в семинаре Михаила Шолохова, и подготовил к печати первую книгу).

Но попробуем отвлечься от автобиографической повести Ходжера. В конце концов, у нас есть и другие источники: архивные материалы, воспо­минания друзей, статьи зарубежных специалистов. Наконец, что-то нам дали и личные встречи с писателем. Так вот, о газете.

По правде говоря, газетчиком Ходжер оказался никудышным. Но как рас­сказчик он в Хабаровске тогда равных себе не имел. И не случайно один из его рассказов «Мой знакомый пчеловод» на VI Всемирном фестивале мо­лодёжи и студентов по итогам литературного курса был удостоен Золотой медали.

Ну а мировую известность Ходжеру принесла романтическая повесть «Эморон-озеро» о судьбе русской учительницы, которая отважилась в отдалённом нанайском стойбище объявить беспощадную войну вековым предрассудкам.

Впервые эта повесть вышла в 1961 году и потом была переведена на десятки иностранных языков.

Спустя годы «Эморон-озеро» попала в руки к нашему блестящему фан­тасту Ивану Ефремову. Повесть заставила его вспомнить свои давние путшествия по Дальнему Востоку и реальное озеро Эворон. Под влиянием нахлынувших чувств Ефремов осенью 1969 года написал Ходжеру корот­кое письмо. «Возможно, Вы меня и не знаете, — обращался автор романа «На краю Ойкумены» к нанайскому романисту, — я действую в далекой от Вас научной фантастике... но я ещё и сибирский геолог. Когда-то давно я исследовал совершенно тогда неизвестное Амур-Амгуньское междуречье ив 1931 году сделал первую геологическую съемку (и точную топографи­ческую) озера Эворон, реки Лимури, р. Боктора и р. Эвур. Работал с про­водниками из рода Самар из пос. Кондон, испытали мы вместе множество приключений».

Ходжера заинтересовала эта история, и он попросил знаменитого фантаста поподробней рассказать о своих путешествиях по Приамурскому краю. Вскоре Ефремов прислал новое письмо. Писатель сообщал: «...Луч­ший мой проводник был Вашим тёзкой из рода Самар — Григорий. Ему я многим обязан, даже собственной шкурой, так как нас преследовали беды с Лимурийского маршрута, из которого мы выходили с ним вдвоём пешком по Боктору в октябре, без крошки еды, семь суток... Когда-нибудь, если позволит оставшееся время и плохое здоровье, я напишу об этом, а если и не удастся, но Григорий Самар навсегда останется дорогим мне, жаль, что не моим читателем».

Ефремов не успел осуществить задуманное. Долго не брался за эту тему и Ходжер. Он тогда жил историей другого нанайского рода и ни на какие другие замыслы не хотел отвлекаться.

После «Эморон-озера» Ходжер написал лучшую свою книгу «Конец большого дома» (1964), из которой впоследствии разрослась трилогия «Амур широкий». На примере жизни одной нанайской семьи писатель показал, каким трансформациям подвергся многовековой родовой уклад таёжного на рода буквально за несколько десятилетий. Но если первый роман из этой трилогии — самый искренний и очень честный — до сих пор восхищает неординарными характерами, этнографической точностью и сочностью языки и заставляет задуматься об исторической трагедии, обрушившейся на древнейший род нанайских рыбаков, то два других получились, мягко говоря, маловыразительными агитками. Тем не менее вся трилогия в 1973 году были удостоена Государственной премии России имени Максима Горького.

После трилогии «Амур широкий» Ходжер написал четыре романа и больше десяти повестей. Но они на читающую публику такого впечатления, как роман «Конец большого дома», уже не произвели. Причин тут множество. Но самая главная в том, что писатель, быстро привыкнув к почестям и славе, не захотел понять драму своего народа.

Я хорошо помню одну из своих встреч с Ходжером в середине 80-х годов. Я доискивался первоистоков, хотел узнать, какое конкретное событие подтолкнуло писателя взяться за роман «Конец большого дома» и написать первую фразу Ходжер признался, что его книга создавалась как бы в споре с монографией И.А. Лопатина «Гольды, Амурские, Уссурийские и Сунгарские. Опыт этнографического исследования», изданной во Владивос­токе в 1922 году. Писатель считал автора этого труда умным и прогрессивным учёным. Но его возмущал вот такой пассаж: «В 1897 г. гольдов числи лось 5014 человек, а в 1915 году их осталось 3749 человек. Следователь но, за истекшие 18 лет произошла убыль в 1265 человек, что составляет 25,2% всего населения... Ежегодная убыль гольдского населения равна 1,4%...». А значит, по подсчетам Лопатина, полное вымирание народа мог­ло произойти уже через 70 лет. Ходжер считал, что Советская власть, кото рой верой и правдой ещё с времен гражданской войны служил его отец, смогла остановить эти разрушительные процессы и утвердить на Амуре эпоху Ренессанса.

Я позволил не согласиться с Ходжером и сказал ему, что он художнические поиски подменяет политикой. Лопатин был, к сожалению, прав: нанайцы уже давно находятся на грани физического исчезновения. Это понимали и чувствовали, возможно, против писательской воли, и герои романа Ходжера «Конец большого дома». Другое дело, что в последующих рома­нах своей трилогии автор пытался убедить нас, что в трагическом исходе великих рыбацких родов Самар, Заксор, Бельды и других семей виновата исключительно политика царского самодержавия. Но это далеко не так. Иначе и исчезновение маньчжуров можно списать на русский царизм. Со­ветская же власть лишь усугубила некоторые печальные тенденции. Вспом­ним, в 30-е годы она, не всегда считаясь с местными обычаями, упорно насаждала национальные школы и сама же через тридцать лет фактически от них отказалась. В частности, в 60-е годы нанайский язык был исключен практически из всех школьных программ. Но если нет языка, то какое буду­щее может быть у народа? А какой вред нанайским рыбакам принесла по­литика укрупнения национальных сёл? А чем обернулась для таёжного на­рода передача родовых угодий в ведение госпромхозов, сплошь и рядом состоявших из «чужаков»? А что дало превращение заповедных мест в ла­геря для рецидивистов? Не случайно смелые этнографы — прежде всего Алина Чадаева — ещё в опасные 70-е годы стали говорить не о расцвете нанайского народа, а о его необратимой деградации.

Ходжер, надо честно сказать, в 60 — 80-е годы от разговоров на эти темы всячески уклонялся. Он в лучшем случае писал романы о борьбе в 20-е годы с эпидемиями оспы и о преодолении пережитков прошлого. Так было бе­зопасно.

Лишь в перестройку Ходжер рискнул обратиться к кричащим проблемам родного народа, в том числе к вопросам повального пьянства, забвения мудрых старых обычаев и эпидемии суицидов среди молодёжи. Он напи­сал два романа — «Жизнь моя» и «Непроглядные сумерки». Но эти книги никого не тронули. Потому что они написаны без сердца, расчётливой ру­кой. В них нет боли за искалеченные судьбы сородичей. Это не живые ро­маны, а какие-то бездушные проблемные очерки, сконструированные ум­ным роботом, но, увы, лишённым человеческих страстей.

(Огрызко В. Писатели и литераторы малочисленных народов Севера и Дальнего Востока: биобиблиогр. справ. Ч. 2.- М.,1998. – С.380.).

План мероприятий на октябрь-ноябрь 2016 г.

 

Дата

Время

Название

Ответственный

Место проведения

 

06.10.2016 

15.00 

Презентация сборника стихов эвенского поэта Михаила Колесова «Мне снилось – я был снег»

 

Межрегиональный информационный центр документального культурного наследия малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока совместно с Союзом эвенов РС (Я)

 

Исторический зал Национальной библиотеки РС (Я)

Ленина, 40

01.11.2016

 15.00

Вечер памяти, посвященный 70-летию со дня рождения юкагирского драматурга Геннадия Дьячкова

Межрегиональный информационный центр документального культурного наследия малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока совместно с Советом старейшин юкагирского народа

 

Исторический зал Национальной библиотеки РС (Я)

Ленина, 40