ПЕТР АЛЕКСАНДРОВИЧ КИЛЕ

У Петра Киле есть три повести — «Птицы поют в одиночестве», «Цветной туман» и «Муза Филиппа», объединенные одним героем. В детстве этот герой нанайского писателя воспринимал мир сквозь одну и ту же картину: «Дома — ставни закрыты — темно». Себя при этом мальчишка почему-то видел на медвежьей шкуре. Однако язычником он никогда себя не ощущал. Может, потому, что даже старая мазанка при Филиппе сохранилась разве только у старого одинокого шамана, который для нанайской детворы уже никакой тайны не представлял. Шаман в пору детства Киле воспринимался всего-то как музейный экспонат. Новая эпоха требовала других героев и других песен.

По чему тосковали сверстники, Филипп осознал, когда он после окончания интерната приехал в Ленинград и столкнулся, как ему показалось, с совершенно новой цивилизацией. Не случайно у него возникла мысль написать роман. В этой книге герой Киле собирался рассказать не о своем постижении Эрмитажа или Царского Села. Как Гоголь воспел Малороссию, так же ему хотелось поведать миру об Амуре. Ренессанс на Амуре — вот в чем он видел тему романа.

Полный благодарности русскому народу, который приобщил потомков чжурчженей к неизвестной им ранее цивилизации, Филипп приходит к выводу: «До сих пор я мир воспринимал через мое странное детство, теперь же, наверное, впервые у меня установилась непосредственная связь с Россией, и чувство России стало мерой полноты моей жизни, светлым ориентиром в моем первозданно-диком мироощущении».

Если учесть, что все три повести Киле во многом автобиографичны, то нетрудно предположить, что к этому выводу пришел не только писательский герой, но прежде всего сам Петр Киле.

Он родился в 1936 году в нанайском селении Дада (Хабаровский край) и рано остался без родителей: отец погиб в Великую Отечественную войну, потом умерла мать. Воспитание Киле получил в основном интернатское, которое теперь многими проклинается за отрыв детей от национальных традиций.

Первые стихи будущий писатель напечатал в 1964 году. Спустя два года он получил диплом об окончании Ленинградского университета. Кандидат философских наук.

В 1970 году Киле напечатал в журнале «Аврора» свою первую повесть «Птицы поют в одиночестве», в которой он выступил против обилия в современной литературе этнографизмов.

Национальная интеллигенция до сих пор упрекает писателя за то, что после университета он не вернулся на Амур, а остался в Ленинграде.

Но особенно Киле досталось за повесть «Муза Филиппа», герой которой отказался сочинять стихи на родном языке. Устами Филиппа писатель высказал крамольную по теперешним временам мысль: «Писать на родном языке не имело смысла, потому что из восьми тысяч нанайцев на свете если кто и читает стихи, читает на русском языке. Переводить Пушкина на национальный язык нет нужды. Пушкина я люблю в стихии русской речи и отказываться от этого не могу».

Некоторые критики признание лирического героя восприняли как отказ писателя от нанайской культуры. Но это не так. Просто Филипп считает, что в любом деле, а в культуре особенно, надо ориентироваться на достижения великих художников.

Обратившись к поэзии, герой Киле оказался достаточно трезв в оценке своих возможностей. Он понимал, что может научиться писать прекрасные стихи, но быть первоклассным поэтом — «у меня нет корней». Вот в чем художник увидел свою драму.

К слову сказать, писатель по-прежнему не верит в воскрешение нанайского языка. В году девяносто первом он написал мне: «Побывав на родине, на Амуре, после долгого отсутствия, я не нашел удивительным то, как тетя моя разговаривает с внучкой по-русски, и это для них естественно, как жить в соседстве с русскими, украинцами, как смотреть и слушать телепередачи на русском языке, который связывает их с Россией и с миром. Историческая, культурная, этническая среда изменилась уже настолько, что сохранить двуязычие реально, как это было лет тридцать тому назад, вряд ли возможно».

Вообще взгляды Петра Киле на многие языковые проблемы расходятся с традиционными подходами ведущих лингвистов современности. Вслед за Г.Шпетом он полагает, что Кирилл и Мефодий со своей славянской азбукой сыграли для России «фатальную» роль. Ему представляется, что христианство мы должны были принимать не на болгарском языке, за которым, по его мнению, не было «ни литературы, ни культуры» (вот так! — ни меньше ни больше), а на греческом языке. Тогда бы «мы могли установить прямую связь с античностью, общей основой европейской культуры, а выбрали окольный путь, чтобы снова и снова открывать Европу, а через нее античность».

Весьма скептически Петр Киле относится к модной ныне установке на сохранение исчезающих языков. Как он написал мне в связи с выходом в 1990 году моей книги «Звуки языка родного», «от добра добра не ищут». «Мне кажется, — подчеркивал Киле, — я с младенческих лет знал один язык из двух подгрупп — различных по тональности и словарному составу, как существуют разговорный, литературный язык и диалекты. Лет одиннадцати-двенадцати, живя еще среди нанайцев (в родном селе в интернате), я неприметно для самого себя перестал смешивать слова из двух подгрупп, перейдя целиком на одну из них, как более естественную для меня. Так я заговорил на языке моих чувств, моего подсознания, каковым бывает только родной. А им-то оказался русский. Мне бы никогда не удалось перейти, как Зое Ненлюмкиной, с русского на родной.

Двуязычие возможно еще у грузин, прибалтов, но самоизоляция этих народов не принесет им пользы, придется им искать иное окно в Европу, прибалты, допустим, перейдут на английский, а грузины?

Националистических иллюзий, принимающих все более уродливые формы сегодня, у меня нет. Лев Гумилев прав: мы один суперэтнос. Так исторически сложилось».

Правда, в конце письма Киле приписал: «И все же Ваши тревоги (по поводу исчезновения языков малочисленных народов — В. О.) я разделяю всецело. Здесь важно, чтобы каждый народ и каждый человек имел свободу выбора».

Что еще важно? Многие годы Киле посвятил поискам новых форм. Как признавался другой его герой в лирической повести «Воспоминания в Москве», «до сих пор я работал, в сущности, над собой. Это было литературное ученичество. Но ни одной мысли, ни одной формы я не взял в готовом виде. Я все пережил и перечувствовал сам — жизнь человека и человечества и все формы искусства. Теперь я могу наконец перейти к простому и ясному творчеству». Как я понимаю, Петр Киле готовит нас этим признанием к новым, возможно, самым парадоксальным открытиям.

 

(Огрызко В. Писатели и литераторы малочисленных народов Севера и Дальнего Востока: биобиблиогр. справ. Ч. 1.- М.,1998. – С. 272.).

План мероприятий на октябрь-ноябрь 2016 г.

 

Дата

Время

Название

Ответственный

Место проведения

 

06.10.2016 

15.00 

Презентация сборника стихов эвенского поэта Михаила Колесова «Мне снилось – я был снег»

 

Межрегиональный информационный центр документального культурного наследия малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока совместно с Союзом эвенов РС (Я)

 

Исторический зал Национальной библиотеки РС (Я)

Ленина, 40

01.11.2016

 15.00

Вечер памяти, посвященный 70-летию со дня рождения юкагирского драматурга Геннадия Дьячкова

Межрегиональный информационный центр документального культурного наследия малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока совместно с Советом старейшин юкагирского народа

 

Исторический зал Национальной библиотеки РС (Я)

Ленина, 40