ДЖАНСИ БАТОВИЧ КИМОНКО

Когда Джанси Кимонко летом 1949 года собрался на охоту, он пообещал приболевшей переводчице своих произведений Юлии Шестаковой вернуться с пантами и излечить ее от всех хворей. Но Шестакова была в ужасе. Накануне одна старушка нагадала, что Кимонко задерет медведь. Переводчица буквально умоляла своего удэгейского друга не ходить в тайгу, остаться в Гвасюгах.

Уже возвращаясь в стойбище, Кимонко заметил плывущего медведя. Он был после зимней спячки дохлым. Шкура товарного вида не имела. Но уж очень охотнику хотелось удивить свежатиной мужиков из геологоразведочной партии, искавших в горах Сихотэ-Алиня железную руду. Первый выстрел оказался неудачным. Медведь, истекая кровью, успел скрыться в таежных зарослях. И месть его оказалась очень жестокой. Подкараулив охотника возле бурелома, он задрал Кимонко насмерть.

Несколько дней в Гвасюгах работали милиционеры. Бедная старушка божилась, что она ни в чем не виновата. Ну а слова — так это бес попутал. В конце концов следствие посчитало, что произошел просто несчастный случай. Однако охотники в Гвасюгах были уверены, что Кимонко покарали духи.

Джанси Кимонко родился в декабре 1905 года на берегу реки Сукпай. Детство он провел в непрерывных скитаниях по Уссурийской тайге, выслеживая зверей.

Гражданская война спутала все его планы. Какое-то время он не знал, к кому примкнуть и кого поддержать. Случай свел его с красными партизанами. Шестнадцатилетний Кимонко ушел к ним проводником.

Под влиянием русских этнографов, изучавших жизнь и быт удэгейцев, молодой охотник в 1928 году поступил в Хабаровский техникум народов Севера. После учебы он вернулся в родные края, в 1932 году создал в районе слияния трех рек — Гвасюгинки, Булинки и Хора — новое стойбище Гвасюги, которое объединило для оседлой жизни два кочевых рода — Кимонко и Кялундзюга, и был избран председателем артели удэгейских охотников. Однако целый год он выслеживал не столько зверей, сколько людей.

Летом 1932 года в верховьях реки Бикин вспыхнули крестьянские восстания. Кимонко был включен в оперативную группу, боровшуюся с кулацкими, как тогда говорилось, мятежами. Под мятежами подразумевалось недовольство староверов насильственной коллективизацией.

После «умиротворения» крестьян Кимонко наградили именным оружием и послали учиться в Ленинградский институт народов Севера, где известный этнограф Е.Шнейдер привлек его к работе над первыми удэгейскими учебниками и к изучению фольклора Приамурья. Под влиянием своего учителя Кимонко в студенческие годы написал рассказ «Бата» о таежных дореволюционных скитаниях, который был отмечен в 1937 году на конкурсе Гослитиздата за лучшее оригинальное художественное произведение, созданное на одном из языков народов Севера, второй премией.

Однако в Институте народов Севера Кимонко доучиться не дали. В 1936 году его перевели в Москву на Центральные курсы советского строительства. А затем очень скоро последовал арест. Кимонко был обвинен в шпионаже. Из тюрьмы его выпустили в 1939 году.

Когда началась Великая Отечественная война, Кимонко служил в погранвойсках на Дальнем Востоке. Но, вероятно, из-за «темных пятен» в биографии особым доверием у командования не пользовался и поэтому был демобилизован. Вернувшись в родное стойбище, он возглавил сельсовет и занялся охотой.

В это же время в Гвасюги журналистские дороги привели корреспондентку газеты «Тихоокеанская звезда» Юлию Шестакову. Очарованная песнями и рассказами Кимонко, она буквально усадила охотника за письменный стол, обсуждала с ним план каждой главы, обговаривала чуть ли не все эпизоды и, кроме того, сама взялась за изучение удэгейского языка. Рукописи Джанси Кимонко Шестакова переводила не по подстрочникам, а прямо с оригинала.

Первая часть повести — «Зарево над лесами» была напечатана в январском номере журнала «Дальний Восток» за 1948 год. Вторая часть — «Красное знамя» готовилась к публикации уже после трагической гибели автора. Она появилась в «Дальнем Востоке» в начале 1950 года.

Обе части должны были образовать семейную хронику под названием «Там, где бежит Сукпай». Но, к сожалению, книга получилась как бы на стыке двух культур. Страницы, воспевающие вечные ценности древнего таежного народа, у Кимонко (или переводчика — ?) удивительным образом переплелись с примитивными агитками. После всех потрясений в тюремных застенках Кимонко вдруг заторопился принести властям очередную присягу на верность, что будет воспевать только солнце новой жизни. Предваряя повесть, он писал: «Я хочу рассказать, как вымели... сор из тайги, как прогнали купцов и шаманов... Я буду рассказывать, как над юртой взметнулось красное знамя». Но именно эти эпизоды с восхвалениями новых веяний получились в книге самыми скучными.

Впрочем, Запад, судя по откликам французских журналов «Эроп», «Пансе» и еженедельника «Леттр франсез», сумел за экзотикой и агитками почувствовать в повести Кимонко самое главное — душу таежного народа. Не случайно книга «Там, где бежит Сукпай» в пятидесятые годы широко издавалась в Париже, Праге, Варшаве, Будапеште и Берлине.

Через 25 лет после гибели Кимонко в Гвасюгах побывала другая исследовательница народов Севера — Алина Чадаева. Ей хотелось увидеть, какой след Кимонко оставил в душах своих односельчан. Чадаева разыскала сестру первого удэгейского писателя, которая только два месяца в году была занята на сезонных работах, собирала папоротник, а остальное время жила одна-одинешенька в пустом доме. Но сестра Кимонко к идее Чадаевой отнеслась более чем прохладно. Затем Чадаева отправилась к бывшей жене писателя Недьге, которую Кимонко бросил ради молоденькой девочки. Но и там разговора не получилось. Недьга не могла забыть давней обиды. А потом Чадаева заявилась к шаману. И тот вдруг воскликнул: «Я не виноват в том, что не вышел на тропу и не превратился в медведя». По официальной версии, Кимонко задрал медведь. Но большинство удэгейцев, сохраняя верность языческим обычаям, до сих пор верят, что в последнем поединке Кимонко схватился не с таежным зверем. Они считают, что в тот злополучный день шестого июня 1949 года кто-то оборотился медведем и вышел навстречу писателю, чтоб свести давние счёты. Шаман же утверждал Чадаевой, что он с Кимонко дружил и поэтому просто обязан был помешать зверю, но вот не смог. От этих шаманских историй Чадаева после поездки в Гвасюги надолго заболела. Соприкосновение с шаманством ни для кого бесследно не проходит.

Огрызко В. Писатели и литераторы малочисленных народов Севера и Дальнего Востока: биобиблиогр. справ.

Ч. 1.- М.,1998. – С. 285.

 

План мероприятий на октябрь-ноябрь 2016 г.

 

Дата

Время

Название

Ответственный

Место проведения

 

06.10.2016 

15.00 

Презентация сборника стихов эвенского поэта Михаила Колесова «Мне снилось – я был снег»

 

Межрегиональный информационный центр документального культурного наследия малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока совместно с Союзом эвенов РС (Я)

 

Исторический зал Национальной библиотеки РС (Я)

Ленина, 40

01.11.2016

 15.00

Вечер памяти, посвященный 70-летию со дня рождения юкагирского драматурга Геннадия Дьячкова

Межрегиональный информационный центр документального культурного наследия малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока совместно с Советом старейшин юкагирского народа

 

Исторический зал Национальной библиотеки РС (Я)

Ленина, 40