Николай Иванович Таврат - биография

Воспоминания современников и фотоматериалы

Памяти Таврата

 

 

 

 

 

 

 

СЫН ТУНДРЫ

Чикачев А. Г.

Биография Николая Ивановича Таврата похожа на многие другие. Короткое, как северное лето, детство. Уже в 6 лет отец посылает его в тундру пасти оленей. Надо было следить, что­бы они не отходили от основного стада, не лежали на снегу. Будили детей обычно рано утром, и, не­смотря на потемки, заставляли идти пасти стадо.

Даже когда перекочевывали на другое место, детей на нарты редко сажали, поскольку счита­лось, что у будущего пастуха должны быть силь­ные и быстрые ноги. Родители не представляли своих детей вне оленеводства. Даже игры их были связаны с будущей профессией — кто первый пой­мает маутом брошенную вверх чурочку, кто дальше кинет олений рог и т.п. Каждый чукотский маль­чишка постигал древнее ремесло охотника и пас­туха, упражнялся в ловкости и наблюдательности.

Многие чукчи считали, что для того, чтобы стать пастухом — хорошим оленеводом, не нужно чи­тать книги и не отдавали детей в школу. Были слу­чаи, когда в стойбищах появлялись уполномочен­ные с целью набора учащихся, но чукчи отправляли детей в стадо и прятали их до тех пор, пока гости не уезжали.

И все же, когда Таврату исполнилось 10 лет, отец разрешил ему идти в школу. Видимо, понял, что в новой жизни неграмотному человеку при­дется трудно. Первая школа для чукотских ребя­тишек была открыта в местечке Плахино на Стадухинской протоке, там, где наиболее близко проходили маршруты оленеводческих стад. Шко­ла представляла собой небольшую избу. Учебный год начинался, обычно, 15 октября, когда тундра покрывалась снегом, и можно было на оленях или на собачьих упряжках доставить детей из тундры.

Первым учителем в Плахино был Николай Пантелеймонович Котельников. У него с первого дня возникли затруднения, когда пришлось заполнять классный журнал. Ведь у чукчей вместо фамилий имелись только прозвища. Поэтому учителю при­шлось придумывать ребятам имена, а прозвища превращать в фамилии. Так появился в Халларчинской тундре юноша Ни­колай Таврат. Его отец Лелекей воспитывал четыре сына, из которых трое именовались Иванами, только с разными фамилиями: Иван Теля, Иван Кауля, Иван Оттох и четвертый Николай Таврат.

В те годы чукчи не могли хотя бы элементарно объясняться по-русски, а учителя совершенно не говорили на чукотском языке. В первое время уче­бы на многие вопросы дети отвечали возгласом: "Коо!" — что значит "не­ужели", "как знать", поэтому приходилось часто прибегать к рисункам. Изобразит учитель мелом на доске рогатое животное, назовет его по-рус­ски, и весь класс радостно повторяет: "олень".

Таврат знал несколько русских слов, и даже некоторые предложения, так как зимой его семья кочевала около Походска. Он неоднократно бывал там, а его отец имел много друзей среди походчан. В их яранге регулярно останавливались индигирские "собачьи люди", которые каждую зиму на своих вместительных нартах и неутомимых собаках возили грузы из Ниж-неколымска в Русское Устье. Поэтому Таврат на первых порах стал своеоб­разным переводчиком между учителем и учениками.

Тем не менее, жизнь в маленькой школе была интересной и разнообраз­ной. Дети тундровиков приобщались здесь к русской культуре, языку. Впер­вые услышали о А.С. Пушкине. Они любили беседы о "Материке", часами слушали о другой малопонятной им жизни — о заводах и железных нартах (так они называли поезда), о больших ярангах — домах, где люди ходят над головами друг друга. Учебный год заканчивался 10 мая, и ученики разъез­жались по стойбищам обучать родителей грамоте.

В 1940 г. Н. Таврат избирается счетоводом колхоза. Пришлось недавне­му пастуху осваивать новое, непривычное дело. Через полгода он лихо щелкал на счетах. А считать приходилось много — оленеводческий колхоз "Турва-ургин" являлся миллионером. Как счетовод, он по-прежнему кочевал со стадами, участвовал в ликвидации неграмотности, был и ветеринаром, и агитатором.

Известие о начале Великой Отечественной войны пришло в Нижнеко­лымский район по рации. И покатилась страшная весть по тундре от заим­ки к заимке, от стойбища к стойбищу. Комсомолец Таврат разъяснял соро­дичам политические события, организовывал сбор средств, работал за троих, а сам непрестанно думал, как уйти на фронт. Как-то, появившись в рай­центре, отправился в военкомат. "— А кто оленей будет пасти и мясо сда­вать государству, кто рыбу и пушнину добывать будет, если Вы уйдете? — строго спросил, военком, и добавил: — Считайте себя мобилизованным. Ваш фронт сегодня здесь в тундре — это труд во имя нашей будущей победы".

Следует отметить, что народности Севера — чукчи, эвены, юкагиры в период Великой Отечественной войне проявили себя истинными патри­отами и всеми силами в тылу укрепляли оборонную мощь Родины. Так, члены колхоза "Турваургин" за сбор средств на постройку 2-й танковой колонны удостоились благодарности Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина.

В 1947 г. Н.И. Таврат избирается председателем правления колхоза "Тур­ваургин". С 1949 по 1955 гг. работает секретарем исполкома Нижнеколым­ского районного Совета и заведующим отделом райкома КПСС. В 1955 г. вновь возглавляет колхоз "Турваургин". Именно в эти годы закладываются научные основы ведения оленеводства. Н. Таврат выступает как один из организаторов изучения и распространения передового опыта в этой отрасли северного хозяйства. Важным мероприятием, вызвавшим коренные из­менения на Севере Якутии, явилось создание в 1961 г. 19 совхозов на базе 64 колхозов. Н.И. Таврата назначили директором одного из крупных в рес­публике оленеводческого совхоза "Нижнеколымский". К 1965 г. совхоз имел 35 тысяч голов оленей.

В 1965 г. Н.И. Таврат избирается председателем Нижнеколымского ра­йонного Совета народных депутатов. Становится депутатом Верховного Со­вета РСФСР V созыва (1959 г.) и 7 раз — депутатом Верховного Совета Якутской АССР. Николай Иванович в качестве депутата Верховного Сове­та изъездил вдоль и поперек огромный Колымо-Индигирский край. Колым­ский избирательный округ включал в себя 7 заполярных районов. Чтобы принять избирателей или выступить перед ними с отчетом, ему приходилось использовать все виды транспорта. Н.И. Таврат с присущей ему добросове­стностью, старался выполнить наказы избирателей — коллективные пору­чения. Его можно было встретить на полярных станциях, на строительстве Зеленомысского морского порта, у шахтеров и речников Зырянки, у охот­ников и рыбаков Индигирки, у животноводов Среднеколымска.

На советскую работу Н.И. Таврата выдвинули не случайно. К этому вре­мени у него имелся огромный опыт хозяйственной и общественной рабо­ты, прекрасное знание условий Севера, людей, немалые организаторские способности и авторитет в республике. С чего начал свою работу новый председатель райисполкома? Так это, прежде всего, с сокращения всевоз­можных заседаний и комиссий. Многие вопросы экономического и соци­ально-культурного строительства стали решаться райисполкомом в опера­тивном порядке, без истребования дополнительной информации и сведений, время проведения всяческих собраний и планерок урезалось. И, самое глав­ное, он завел такой порядок, чтобы руководители отделов не менее полови­ны своего рабочего времени находились на своих "подведомственных объек­тах", т.е. среди людей.

Большая доля успеха в любом деле зависит от умения, способностей работников, и, прежде всего, руководящих. Об этом говорят многие нижнеколымчане, работавшие с Н. Тавратом. Объясняя ныне какую-нибудь ситуацию в жизни района, они нередко вспоминают Николая Ивановича: "Вот при Таврате дела шли лучше", "Он бы этого не допустил". Казалось бы всем ясно: не один председатель в поле воин. Работа Совета по своей сути носит коллективный характер. Причем, то, что делает районная власть трудно отделить от усилий многих, в том числе и от республиканских вла­стей. Но во всяком коллективном деле нужны вожаки, и если они оп­равдывают свое назначение, результаты совместной работы преумножают­ся. И в самом деле, Н.И. Таврату многое удавалось. И не только благодаря четкому распределению обязанностей между работниками аппарата Испол­кома райсовета, контролю за их выполнением, но и потому, что он вовремя поддерживал инициативу, подсказывал выходы из трудных положений, со­ветовался с товарищами, куда направить главные силы и как лучше ими распорядиться.

Следует отметить, что многие предприятия, расположенные в п. Черском не подчинялись Нижнеколымскому райсовету и даже правительству Якут­ской АССР. А такие предприятия как Зеленомысский морской порт, авто­база и нефтебаза в хозяйственном отношении входили в подчинение объе­динений Магаданской области. Надо было уметь убедить руководителей этих предприятий в необходимости считаться с общими интересами района, помогать местным органам власти. Иными словами, своими правами надо было мудро и смело пользоваться, постоянно опираться на них. Именно, так поступал исполком райсовета под руководством Н.И. Таврата.

Положительным качеством Н.И. Таврата, как руководителя, являлось то, что он умел подбирать себе помощников, которым мог полностью дове­риться. Заместителями его в разное время работали А.А. Слепцов, П.А. Серкин, Р.Х. Харанутов, А.П. Абрамов, которые успешно справлялись со своими обязанностями. Обязанности между членами исполкома распреде­лялись таким образом, что председатель лично брался решать вопросы, если возможности других должностных лиц оказались исчерпанными, и его участие в решении становилось действительно необходимым.

Как-то при беседе он сказал: "Государственная работа очень интересная и трудная. Сверху жмут и снизу требуют. Вот и крутишься. Если какой-то вопрос решил — на душе радостно бывает, значит, пользу людям принес. Ответственный работник должен внимательно выслушать собеседника, все объяснить спокойно и толково. Никогда не надо зря людям что-то обе­щать. Не можешь выполнить, так и скажи — не могу. Не всегда ведь удает­ся удовлетворить запросы, просьбы, но человек должен уйти из Совета успокоенным, удовлетворенным честным и прямым ответом".

В 1965 г. жилой фонд местного Совета в райцентре состоял всего из двух восьми- и нескольких четырехквартирных домов с печным отоплением. Все бытовые отходы собирались в бочки и вывозились за поселковое клад­бище. Все службы больницы теснились в одном здании поликлиники. За­нятия в школе велись в три смены.

В 1966 г. была построена мощная по тем временам котельная, которая позволила перевести на центральное отопление часть поселка. Осенью 1971 г. проложили линию НЭП между Черским и Зеленым Мысом, а также сеть трансформаторных подстанций, позволивших ликвидировать энергетичес­кий голод в райцентре. В те же годы завершается строительство шоссейной дороги между Черским и морским портом.

В конце 1960-х гг. удалось построить новый учебный корпус и интернат для Черской средней школы № 1, водозабор, несколько новых магазинов. При содействии депутата Верховного Совета СССР И.Я. Горулина удалось "пробить" через Госснаб СССР финансирование строительства очень важ­ных объектов — типовой каменной школы на 960 мест и очистного соору­жения на Зеленом Мысу. В последующие годы построили телевизионная станция "Орбита" и стадион.

Активно работали в этом деле депутаты районного Совета, руководители предприятий и организаций ВА. Стрелков, А.П. Иванов, БА. Масляев, Е.В. Трицинский, П.С. Перин, В.Н. Даниленко, В.Н. Ягловский, П.А. Сер­кин, В.П. Абрамов, Ю.Ц. Гудебский, А.А. Явловский и др.

К середине 1970-х гг. в тяжелом положении оказалась материально-тех­ническая база СМУ "Колымстрой". Пришли в негодность маломощный цех ЖБИ и котельная. Строительство в районе было дорогим, трудоемким и малоэффективным. Назрела острая необходимость перехода на новые индустриальные методы строительства. Много сил, энергии и завидной настойчивости в решении этих проблем приложил начальник СМУ "Ко­лымстрой" В.Н. Даниленко. Он был в числе первых организаторов крупно­панельного домостроения в г. Анадыре, за что был удостоен звания лауре­ата премии Совета Министров СССР. Собрались как-то у меня в райкоме партии: "Надо немедленно приступить к строительству цеха крупнопанельного домостроения. Проект есть. Надо найти средства. Оборудование дос­танем", — заявил Даниленко. "А сколько надо средств?" — спросили мы с Тавратом в один голос. "Если бы на первых порах удалось собрать 500-600 тысяч, то за год можно цех построить. За это мы бы обучили рабочих и инженеро-технических работников новой технологии формовки железобе­тонных изделий и монтажу". Решили обратиться за помощью к первому заместителю председателя Совета Министров ЯАССР Н.С. Охлопкову. После разговора с ним Таврат сообщил: "Николай Семенович считает, что тысяч 200—300 правительство может выделить на реконструкцию базы, но надо как-то "узаконить", чтобы обойти финансовые рогатки".

После долгого раздумья решили направить в Якутск В. Абрамова — за­местителя председателя райисполкома, чтобы совместно с Н.С. Охлопко­вым "придумать выход". Через неделю он привез распоряжение Совета Министров о выделении 300 тысяч на строительство в п. Черский "тепло­вого склада". Вскоре Колымо-Индигирский авиаотряд изыскал 150 тыс. руб. Так под видом теплого склада началось строительство цеха. Вскоре Министерство морского флота выделило средства на строительство гаража и котельной, пополнило парк строительной техники. В 1980 г. в п. Черский были сданы в эксплуатацию два первых 32-х квартирных крупнопанельных дома. Примерно таким же методом строились очистные сооружения в п. Черский и телевизионная станция. Мы все радовались, что поселок Чер­ский становится одним из самых красивых и благоустроенных поселков Заполярья.

Корреспондент журнала "Советский Союз" В. Судаков в 1983 г. писал: "Маршрут народного депутата Н.И. Таврата измеряется сотнями, а то и тысячами километров и диапазон вопросов, интересующих его: от индуст­риального развития района до увеличения поголовья оленей. У него отлич­ная память на людей и на события. Он знаком со всеми. ... На небольшом аэродроме мы встретились с Николаем Ивановичем. Поразил его наряд, обычный, как потом мы убедились, в этих краях. На голове — малахай, расшитый бисером и отороченный мехом росомахи. Длинная рубаха мехом вовнутрь по колени закрывает шаровары, заправленные в торбоса — мяг­кие сапоги из оленьих лап. Для тундры лучшего наряда не придумаешь: удобно, легко, тепло.

... Самолет запрыгал по снежным застругам, навстречу ему устремились оленьи упряжки. Первый визит к пастухам. В яранге все уже готово для трапезы и обстоятельной беседы. Сначала, как принято на Севере, ведутся разговоры о погоде, о здоровье, о детях. Затем речь заходит о делах.

На следующее утро депутаты ждут на плавучей электростанции "Север­ное сияние-1", которая стоит на якоре у берега Колымы. Возникнет где-нибудь нужда в электричестве — достаточно перетянуть станцию по воде. "Надо отчитаться перед народом", — объясняет Таврат цель своего приезда".

Одной из заслуг Н.И. Таврата следует считать еще и то, что он последо­вательно искал и выдвигал молодежь, объединял вокруг себя людей, кото­рых знал еще со школьной скамьи. Они теперь сами уважаемые люди в районе. К ним следует отнести В.Г. Винокурову, Т.М. Надееву, Е.П. Сер-кину, Н.Е. Волкова, Т.В. Оконешникову, Г.И. Вельвина, Г.Д. Аммосова, О.И. Каургину, Д.И. Бегунова, Г.И. Вострикова, СМ. Мильмана и многих других.

Николай Иванович радовался созданию совхозов. Произошел большой сдвиг в жизни тундровиков. Больше стали строить, старикам стали выплачивать пенсии, значительно улучшилось обслуживание рыбаков, охотников и оленеводов. Но волновал его один вопрос. При совхозах люди стали больше зарабатывать, а отношение к труду стало хуже, чем при колхозах. Почему? "Колхоз — дело хорошее, — рассуждал он, — там люди колхозное имуще­ство считали как свое личное и очень сильно берегли. А в совхозе все госу­дарственное — значит, ничье. Потерял, поломал, ничего — новое дадут.

В колхозах очень сильно боялись ревизионных комиссий, у которых все находилось на учете. Каждого оленя или собаку "в лицо" помнили члены ревизионной комиссии. Попробуй что-нибудь потерять. Штраф, да еще на "Черную доску" выпустят. Поэтому при колхозах порядка было больше. При совхозах начальников стало много. Все что-то пишут и считают. Очень много лишних людей с портфелями".

Н.И. Таврат упорно настоял на том, чтобы в частных хозяйствах олене­водов находилось максимальное количество оленей, минимум 20—30 на пастуха. Добивался, чтобы за хорошую работу поощряли живыми оленями, объяснял это двумя причинами: во-первых, частные олени, по его шутли­вому утверждению, не болеют, не теряются и волки на них не нападают. Во-вторых, хороший оленевод при потере или падеже, молча, без шума отдает своих оленей. Это выгодно и оленеводу, и государству. У него всегда высокий показатель оленеводства — хорошее сохранение, высокий деловой выход молодняка и упитанность. Отсюда: премии, почет и уважение. При­чем количество своих оленей он всегда вернет обратно в виде премии или натуральной оплаты. Так оно и было. У кого много собственных оленей, у того всегда высокие показатели.

Еще одну идею постоянно пропагандировал председатель райисполкома — это "семейственность" в оленеводстве: "Если в бригаде работают близкие родственники, — повторял он, — там никаких замполитов не надо". Я снача­ла не придавал значения этим словам, но со временем убедился, что семей­ные звенья в оленеводстве и рыболовстве играют весьма важную роль. Это сейчас говорят о семейном подряде, о крестьянском хозяйстве и т.п. Тогда мы этих слов не знали, но интуитивно поддерживали это хорошее дело.

Многие наши работники учились у Н.И. Таврата понимать и любить природу, учились у него человечности. Многим хотелось походить на этого человека, не знающего что такое ложь, лицемерие и черствость. "Раньше люди были менее эгоистичны, — рассуждал он, — делились всем между собой. Добывали зверя — делили всем поровну. Поймали рыбу — тоже делили на все стойбище. Только голову убитого зверя да шкуру охотник не отдавал никому — она полагалась ему за удачу. А как же иначе. Без поддер­жки друг друга на Севере не выжить".

Прямота, честность, принципиальность и истинный демократизм, доб­рожелательность и уважение ко всем людям, малым и большим, одинаково проявлялись в его личной жизни и в работе. Кроме того, в его характере отсутствовала амбициозность. Если он оказывался не прав, то не стеснялся признать свою ошибку. Он считал простым и естественным делом просить разъяснений по тем или иным вопросам у младшего по возрасту или по служебному положению, недавнего своего ученика или подопечного.

Вспоминается такой случай: на далеком тундровом участке Чукочья жила чета Лебедевых. Когда я был у них в командировке, старик Н.Я. Лебедев обратился ко мне со следующей просьбой: "Моя хозяйка Анна Егоровна Утельгина всю жизнь проработала в совхозе. Но до сих пор у нее нет ни паспорта, ни трудовой книжки. И пенсию ей не дают, так как приказом, оказывается, не была оформлена. Я не раз об этом говорил руководству совхоза, но ни ответа, ни привета".

По возвращении в п. Черский я попросил Н.И. Таврата пригласить к нему на беседу директора совхоза, заведующего районным собесом и на­чальника милиции. К собравшимся я сказал: "Вы не раз бывали у стариков Лебедевых на Чукочье! А знаете ли вы, что Анна Егоровна нигде, ни в каких официальных документах не числится, и пенсию ей не дают. Даю вам две недели сроку, за это время, чтобы у нее был паспорт и пенсионное удостоверение. Иначе я вас опозорю на весь мир!".

Прошло дней десять. Заходит ко мне сияющий Н.И. Таврат и торже­ственно кладет на стол паспорт и пенсионное удостоверение А.Е. Утельги-ной. Затем одобрительно хлопает меня по плечу, и с повлажневшими гла­зами, крепко жмет руку: "Ну, брат, хороший ты нам урок преподал. Тут я виноват, не досмотрел". Он искренне радовался, когда замечал не показ­ную, а истинную заботу о его сородичах. Конечно, этот факт можно теперь рассматривать, как яркий пример административно-нажимного руковод­ства со стороны райкома. Что ж! Что было, то было!

Немногие наверно знают, какую роль сыграл Н.И. Таврат в судьбе писа­теля С.Н. Курилова. Он в свое время дал ему рекомендацию для вступле­ния в Компартию, помогал в разрешении жилищных проблем, неоднократно устраивал на работу, улаживал конфликты. По-дружески не раз критиковал С.Н. Курилова за срывы в поведении, терпеливо поддерживал его мораль­но и материально, радовался каждой вышедшей его книге.

В 1984 г. Н.И. Таврату назначили персональную пенсию и взяли на ра­боту охотоведом в заказнике Чайгургино, в создание которого вложил не­мало сил. Работа охотоведа ему нравилась. Больше стало свободного време­ни, дольше находился в родной тундре.

По-прежнему сложные полеты в тундру не обходились без него. 28 сен­тября 1986 г. Н.И. Таврат собрался в длительный полет в тундру для достав­ки грузов оленеводческим бригадам — шла подготовка к осеннему пересче­ту оленей. Вышел из машины и упал, остановилось сердце.

Нижнеколымчане глубоко чтут память о своем земляке, ярком предста­вителе чукотского народа Николае Ивановиче Таврате. Его именем назва­ны улица в поселке Черском, мощный теплоход-буксир, музей и средняя школа в селе Колымском.

План мероприятий на октябрь-ноябрь 2016 г.

 

Дата

Время

Название

Ответственный

Место проведения

 

06.10.2016 

15.00 

Презентация сборника стихов эвенского поэта Михаила Колесова «Мне снилось – я был снег»

 

Межрегиональный информационный центр документального культурного наследия малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока совместно с Союзом эвенов РС (Я)

 

Исторический зал Национальной библиотеки РС (Я)

Ленина, 40

01.11.2016

 15.00

Вечер памяти, посвященный 70-летию со дня рождения юкагирского драматурга Геннадия Дьячкова

Межрегиональный информационный центр документального культурного наследия малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока совместно с Советом старейшин юкагирского народа

 

Исторический зал Национальной библиотеки РС (Я)

Ленина, 40